Дмитрий Горбатов: "Памяти Вадима Кожинова"

Дмитрий Горбатов, публицист

25 января 2001 года скончался Вадим Валерианович Кожинов — уникальная, знаковая фигура в российской культуре ушедшего века: семиотик, историк и филолог; верный ученик, страстный поклонник и горячий пропагандист М.М. Бахтина; тонкий исследователь русской литературы XIX века и автор лучшей в России биографии Тютчева. Кроме того, Кожинову принадлежит оригинальнейшее исследование былин: он фактически первым увидел глубинную связь раннего героического эпоса Руси с золотым веком русской литературы и отчётливо обозначил эту величественную арку — длиною в тысячу лет.

В определённом смысле Кожинов был жертвенным человеком, и жертва его весьма типична в контексте российской культуры. Он мог бы написать гораздо больше блистательных работ, которые составили бы славу отечественной гуманитарной науки. Но он предпочёл публицистику — бросившись на защиту того, что было ему дорого и потерю чего он бы испытал как крушение собственной совести.

Кожинов был славянофилом и патриотом — в самом высоком смысле этих слов. Однако патриотизм его никогда не приобретал “квасного”, почвенного оттенка. Основная идея Кожинова — Россия, во-первых, как мощная и самобытная цивилизационная сила, а во-вторых, как неотъемлемая часть всемирной истории. (Именно поэтому славянофильство Кожинова нисколько не мешало ему высоко чтить и безудержное западничество Чаадаева, и олимпийскую отстранённость Вернадского, искренне восторгаясь обоими.)

Мысль Кожинова-философа всегда была свободной от какой-либо идеологии. Именно поэтому он в равной мере был диссидентом и в 60–70-х, и в 80–90-х годах, когда российское общественное сознание сделало разворот на 180 градусов (кстати, разворот, предвиденный и глубоко понятый Кожиновым, — в отличие от его коллег-“перестройщиков”). Смешно и одновременно грустно видеть, что труды этого крупного мыслителя издаются и распространяются сейчас под эгидой “правого” политического лагеря: Кожинов никогда не был ни правым, ни левым. Трагическая фигура, апокалиптическая личность — он всегда был сам по себе, всегда одинок. И тот факт, что его глубокие и верные идеи ложно эксплуатируют нынешние “правые”, есть результат лишь того, что люди из лагеря “напротив”, вот уже 15 лет как безнадёжно завязнувшие в перестройке политической, до сих пор не способны к перестройке духовной.

Последний период жизни Кожинова ознаменовался настоящей травлей. О том, что у России есть свой собственный цивилизационный путь, писатель во весь голос заговорил в конце 80-х— именно в тот момент, когда это было не только не модно, но и впрямую враждебно “генеральной линии партии”. Имя Кожинова мгновенно окружили гнусной демагогией, и мало кто тогда удосужился обратиться непосредственно к его текстам. Он же яростно спорил о России, о её прошлой, настоящей и будущей судьбе. И теперь тех людей — “прорабов перестройки” — мы потихоньку начинаем забывать, а Кожинова — вспоминать. Вспоминать — и впервые по-настоящему оценивать его цепкий исторический взгляд и глубокое предвидение.

Самым гнусным приёмом в травле Кожинова было его обвинение в антисемитизме — довод, как известно, “последний и решительный”. И ему — настоящему русскому интеллигенту — даже приходилось оправдываться. Зная сущность взглядов и общей позиции Кожинова, такие оправдания кажутся нелепыми, но ведь мало кто тогда был в курсе его взглядов досконально: основные историко-публицистические труды писателя были окончательно оформлены и опубликованы только в самом конце 90-х годов. Понимание этих трудов уже постепенно начинает приходить к читателю, но подлинная и всесторонняя оценка их непреходящего значения — дело будущего. К счастью, уже не такого далёкого.